SEACONTACT

 В.И Сокур

Фидель на танке

«Юный лениец», последний в серии из 25 единиц универсал типа «Ленинский комсомол», в 1966 выгружал оружие в кубинской Балабановке, что в 20 милях от Мариэля.  Майнали танки, как водится, собственными стрелами, грузоподъемность в 90 тонн позволяла. Неожиданно к борту подъехал ГАЗ-69 Фидель Кастро с послом СССР Алексеем Ивановичем Алексеевым. Из-за отсутствия портальных кранов выгрузка затянулась, и команданте озаботился. Фидель наспех чокнулся с капитаном Виталием Ивановичем Сокуром и спросил без обиняков:

- Найдется шесть бутылок водки?

- Почему только шесть?

Оказалось, по количеству трюмов.

Лидер революции взял в охапку алкогольную продукцию, подошел к первому трюму, обозначил грузчикам на дне трюма неотложную задачу, сорвал зубами незамысловатую советскую крышку-«бескозырку» и пригубив, бросил початую бутылку с высоты шестиэтажного дома в чрево, где ее поймали с криками «Но пасаран!».

Выгрузка пошла споро. В танк сел наш солдатик – водитель, в башню проникли наводчиком Фидель Кастро и заряжающим полномочный посол Алексеев. Танк резко рванул с места и через тропический буш покатил в сторону залива Свиней.

Чтобы через две недели расстрелять десант контрреволюционеров.

Поручение Че Гевары

«Банановая» линия Гавана – Канада была детищем Батисты, Куба традиционно поставляла в Канаду фрукты-овощи, а назад возили муку. Но зачастую доморощенных плодов не хватало, и часть сельхозпродукции докупали в «банановых» республиках Центральной Америки: Гватемале, Коста-Рике и других. После реанимации линии в конце 60-х премьером Освальдо Дортикосом практика закупок сохранилось, и потому рефрижераторы, работавшие под командой приглашенных советских капитанов, их было примерно 12 человек из разных пароходств, перед рейсом на Канаду делали крюк.

Однажды перед отходом “Las Vija” к Гватемале на борт поднялся Че Гевара с соратниками, молодыми и непоседливыми. Товарищ Че решительно прошел на мостик к капитану Сокуру и подробно ознакомился с картой маршрута. На карте были указаны места, где Че попросил приблизиться на пару кабельтовых к побережью, как правило, ненаселенному, покрытому девственным лесом, и запечатлеть бухты. Виталий Иванович поручение выполнил с помощью фотоаппарата «Зенит-3 м» и по приходу предъявил снимки товарищу Че. Дремучие пейзажи, видимо, устроили идеолога экспорта революции. На пароход привезли резиновые шлюпки, оружие, рации и другое добро, необходимое для высадки десанта и партизанской войны. А капитана Сокура перед отходом пересадили на другой линейный рефрижератор “Las Vija” повел кубинский капитан.

Бонус за любовь

На кубинских судах для расчета с экипажем за переработки выделялся премиальный фонд в размере 4 тысяч долларов. Разрешалось расходовать его на премии в размере не более 40% оклада. Оклад составлял 100 долларов у скороспелых матросов и 300 у кадровых, бороздивших саргассовые акватории до революции. Кубинские экипажи воспринимали бонус регулярной прибавкой к щадящему жалованию и не рвали пупок. При этом советским капитанам не рекомендовалось их ругать, стыдить и честить. Тем более костерить крепкими загибами, значение ходовых оборотов кубинские друзья знали от советских же товарищей.

При целевом использовании ресурсов хватало, если на капитана не обрушивались непредвиденные расходы. Физиологического характера. Как это случалось с экипажем сухогруза «Barco Baja». Одесский капитан Н-ов Осаке отпустил своих кубинских гвардейцев до 2-ух часов ночи «размагничиваться» на берег, но они, перевыполнив план, прибыли на двенадцатичасовом катере, причем с электризованными осакскими наядами в количестве 8 особ. У наяд были обоснованные финансовые претензии, которые они предъявили материально ответственному лицу, то есть товарищу капитану. Одна, например, заявила, что бартерный гонорар в виде советских часов «Восток» ее огорчает, и требовала 30 долларов.

- Ты и 20 долларов не стоишь, - осаживал партнершу пылкий кавалер .

Сторговались с помощью капитана, который дипломатично скорректировал тариф до 22-х «зеленых», закрыв позицию в списке непредвиденных расходов.

Когда катер с наядами отвалил, кубинцы демонстрировали раскаяние и наперебой предлагали капитану угоститься успокоительными сигарами. Капитан Сокур отчитывать подчиненных не стал, учитывая особое психическое устройство, а достал пачку ленинградского «Беломора» фабрики Урицкого. К пачке преданно потянулись пальцы всех оттенков смуглости.