SEACONTACT

Евгений Гуф

 

Дверь нужно открывать ногой!

(Рассказ)

Ботинки назывались "гавнодавы". Боцман Бондаренко сказал: "Один шаг - и квадратный метр по сторонам!" И выдал их под чернильный крендель в моем формуляре.

Кирзовые ботинки были огромны. Ступня болталась, как в обувной картонной коробке. Ботинки хрумкали, поедая меня. Я получил их у боцмана Бондаренко в подшкиперской, на ржавой корме. Сразу за дверью на переборке был закреплен стоп-анкер, массивный запасной якорь. Ботинки поставили мои ноги на раскорячку - на судне появился ещё один "якорь". В полдень народ посмотрел на подволок, откуда доносился грохот: "Что они там таскают?!". Это я поднялся на мостик.

Стало ясно: повторной встречи с боцманом Бондаренко не избежать.

Я сыграл стаккато на прохладной двери. В каютном пространстве звякнуло, проскрипело и закрылось на ключик. Боцман Бондаренко оформил на пороге свой силуэт. И положил на меня чугунную тяжесть молчанья. Я сказал:

- Это опять.. ." target="blank" >.. . - и был убедителен как никогда.

- Куда мне думать? - спросил Бондаренко.

Мне надо было говорить короче шнурков:

- Ботинки.. ." target="blank" >.. . Огромные.. ." target="blank" >.. . У нас трюм такой.. ." target="blank" >.. .  

Боцман проигнорировал мои кирзовые, якорные массивы. Он смотрел мне на руки, что с часами, и другую, обе вместе они показывали камбалу - калкан, которая может только присниться. Я уменьшил вполовину мечту рыбохвата - вышла кирзовая рыбина под сорок третий размер.

На чугунное молчание боцмана Бондаренко можно было заводить швартовой конец. Я опять увеличил в размерах ботинки. "Даже величезні", - сказал я, уважая его родную Полтаву, и вместе с ним сомневаясь в итогах исторической битвы. И молчание боцмана, и его взгяд говорили: с руками у меня что-то не так. Я знал: премьер - министр Путин носит часы только на правой руке, а курсант мореходки техфлота Саша Козлов - на левой ноге. У обоих были свои резоны, особенно у Козлова. В центральном парке с него дважды снимали часы. Но без синяков. Потому что это был парк культуры и отдыха.

- Ты что сперва сотворил? - спросил боцман, использовав в четырех словах четыре октавы.                

Его вопрос начал потеть у меня под фуфайкой.                                                                     - Постучали в двери.. ." target="blank" >.. .

На лице боцмана пропало зверское выражение. Он даже улыбнулся:

- Во-о-от! А как, скажи, надо правильно открывать дверь в каюту боцмана.. " target="blank" >?..

- Осторожно, - ответил я, - плавно, наверно.

Боцман Бондаренко научил меня, как правильно заходить в его каюту:

- Дверь надо открывать ногой!

- ????.. " target="blank" >?..                                                                                                            

- Руки должны быть заняты! – рявкнул Бондаренко. – Приперся он тут: дай то, замени это… А чем заняты?.. ." target="blank" >.. . Смотришь себе в глаза и угадываешь без наводящих вопросов!

Лет через десять я сидел в каюте со старпомом Никитой Кругловским. Никита – человек, знающий специфику морского дела (словом, хорошо вытирать пот в машине), заметил о политике одной греческой компании: «Алкоголь на борту не приветствуется». Такая деликатная формулировка.

Реалии плавания: рейс продолжается погода, и, что хуже всего, неизвестно, в кои веки прибудет замена. Так что пожелания босса, плывущего в неподвижном офисе за тысячи миль, имеют лишь относительное значение.

На флоте всегда много пили, без особой заботы про печень, рискну сказать – от души. Во все времена и у всех народов. Традиции здесь богатейшие. Тостообразующие обстоятельства и поводы многообразны.

«Не знаю другой такой безбожной публики как моряки», - заметил Даниэль Дефо, английский писатель, создавший образ Робинзона Крузо. И сказал это ещё за триста лет до сегодняшних эпистолярий. К слову, Робинзон отмечал каждый прожитый день зарубкой на столбе. И за двадцать восемь лет ошибся только на одни сутки – шторм выбросил на отмель бочонок с ромом…

«В команду не входят, а вливаются», - такими истинами налит любой боцман. У военных моряков своя кастовая гордость. И они берут серьезное, но вполне выполнимое обстоятельство: «Все пропьем, но флот не опозорим!».

А вот что рассказывает поэт Виктор Нечаев, дипломированный штурман, который много лет работал в «природогубительной инспекции»: «Дизель – генератор работал исправно, запасов продуктов и спиртного оставалось более чем достаточно, и с этим ничего нельзя было поделать…»

Лучшее объяснение, которое мне довелось читать после навала пассажирского катера на причал, написал капитан Полозков без обычного в подобных обстоятельств многословия: «Выпил один стакан водки». (Далее: число и подпись…). И лучше не сказать!  Его трогательное недоумение пробрало начальство – до глубины души. Седые головы вспомнили былое – реакция была однозначна: «Идите…»

У другого капитана небольшого плавсредства случилась течь на уровне топливного бака, надо было чуть приподнять корпус плавкраном, подварить шов. Время шло к ночи. Капитан долго уговаривал технолога плавмастерской. Но так и не смог добиться успеха. По приказу далекого от морской воды руководства требовались. 100% - ая предоплата. Здравый смысл и шезлонг соединились.

Капитан пошел на дно раньше плавсредства:

- Всё! Даю «SOS»!

- Это как ты его давать будешь?

От переживаний капитан чуть растерялся:

- Ну – у… Кажется, «три точки, тире …»

- Почти верно. Запоминай : «Три бутылки водки, три палки колбасы, вновь три бутылки».

Старпом Кругловский рассказывал мне о своём первом «заплыве». Мы сидели в приятном заведении, название «Трюм» определяло единственный вариант:

- Море!.. ." target="blank" >.. . На бульваре хотелось на цыпочки встать: «вон там, за горизонтом…». Я Одесскую «рыбку» закончил. Хотелось сразу туда… Нет, сразу – разве что во сне. Первый «контракт» самый трудный. В смысле, попасть на нужное судно. У меня не получилось. Так что, пока суть да дело, мой морской дедушка взял меня за руку и по знакомству привел на средний морозильный рыболовный траулер. Смрт – судно небольшое; груза, то есть, черноморской тюльки, берет тонн пятьдесят. Команда для такого судна была немного великовата. Под тридцать человек. Мне старпом СРМТ сразу сказал: я ему, в принципе, на фиг не нужен. У них там заработок распределяется по паям, а у меня – я шел вторым помощником, - третий по размеру пай, после капитана. Пай – это часть улова. Такая система оплаты труда. Что спросил старпомом, так это: есть ли у меня опыт. Мой дедушка хорошо знал старпома по Севастополю и ответил, что я героически ходил на «ракочерпалке» с Белгород – Днестровского на село Маяки. «Это грозно»,  - с непонятной мне интонацией отреагировал старпом. Затем папин папа сказал мне мокрым треснувшим голосом: «Прощайся с берегом».

Они пошли «вспомнить» в каюту, а я начал бродить по палубе, смотреть пересыпьские горизонты, прощаться. Над ближайшей кочегаркой появилась огромная дымная слеза.

Всё, что удалось, они вспомнили где-то за час. Но вспомнили много. Чтобы дедушка не заблудился, я помог ему дойти до трапа.

На другой день в рейс не пошли. Я еще пару – пару дней вахтил, знакомился с командой. Вообще, на траулере было аж никого. На стоянке капитана нет, старпома, старшего механика, рыбмастера, тралмастера… На судне всего несколько человек.

Старпом явился спустя несколько дней. Посмотрел на меня чужими глазами, мол, это ещё кто, зачем и откуда. Потом что – то вспомнил: «Так -к –к… А-а-а… Тогда пошли знакомиться с портовыми властями».

Таможня, портнадзор, пограничники, короче, оформление отхода из порта, приход судна – мои прямые обязанности.

Смотрю, что-то мы не туда курс держим. В сторону местного пересыпьского магазина. Старший помощник заметил моё беспокойство:

- Ты, вообще, как?

Я сразу понял, что если вопрос упадает на землю, то разобьется.

Но отвечаю:

- Не пью.

- Значит, стучишь!

- Иногда не стучу. По праздникам не стучу.

На пороге к нему какой-то знакомый подвалил. Мы зашли в магазин: старпома встретили «на ура», очень отзывчиво к его проблеме.

А потом очутились в баре. Естественно, никаких портовых властей я в глаза не видал. Что потом и сказалось.

На другой день я зашел к старпому с совершенно дурной головой.

- С портовыми властями познакомился?

- Так ё-маё!.. – начал я.

- Тогда иди, оформляй отход – и в море.

Я кое-как распихал журналы, документы в подмышки и попёр по портовому кругу. Быстро выяснилось, что забыл главное: рыбу! Ну, так прямо мне никто не сказал, но кое-какие бумаги, без которых в море нельзя, оставили у себя. Я подобных маневров не понял: тормознули – выходит, так надо. Вернулся к старпому.

- Оформил?

- Конечно.

Это уже потом, после рейса, когда за бумагами подошел, меня с удивлением спросил:

- А вы разве куда-то ходили.. " target="blank" >?..

Ужас  полный. Не обошлось…

На отход начала собираться команда. Пенсионеры, лица, употребляющие много, и случайные люди – вроде меня, - которым надо перекантовать время. У всех – с собой!.. Всего, кругом-бегом, ящика два водки. Капитан не мелочился и свой порцион принес в персональном ящике.

Как и положено, но это раз судно посетили власти. Их уже ждал накрытый в столовой стол. Началось прощание, в смысле «отвальная» - власти потом, по цепочке, на берег по одному подали.

Сняться не могли долго. Концы к кнехтам словно попрелипали.

Капитан орал!!!

Боцман зачем-то к якорю направился, на брашпиль. У него неистовая страсть была: якорь отдавать. Боцмана клинило, - «белка»! – но капитан вовремя заметил: «Куда???». Но якорь боцман всё равно отдал, правда, чуть позже, когда мы колесили по морю. На полном ходу отдал! И грамотно доложил капитану, сколько смычек цепи ушло. Тот чуть не треснул!

Концы таки стянули, пошли. С пункта регулирования движения судов нас вызывали много раз:

«Рыбак такой-то, ответьте!»

А у нас бурун выше кормы.

Ответьте!!!

Наконец на вышке поступили по-другому:

Вы человека на берегу забыли.

Капитан сбросил ход:

А кого? Лоцмана, наверное, отпаивали…

Вскоре СРТМ убрался за пределы порта. Начало шатать, довольно сильно. Водка вся выпита. Народ цепенеет. Тралмастер начал мурлыкать: «Чтобы качку переждать, надо хорошо поддать».

Я спрашиваю:

Куда курс держать?

Капитан щелкнул ноггем по карте:

Сюда. Старпом, если надо, поможет, - и удалися спать.

Через полчаса на мостик поднялся старпом. Хорошо готовый. Посмторел на карту и даже не заметил курс, который я проложил. Отметил нужное место – тоже шелобаном, - и сказал: «Здесь». Обе точки не совпадали. Я взял посередине.

На мостике – я и рулевой. Волнение сильное. Куда судно – туда и «убитый» рулевой. Его со штурвалом качало. Шли ночью, и, слава Богу, всего часов десять. Недалеко от порта, прямо перед нами, пресекающим курсом, появляется крупное грузовое судно. Продолжаю движение. Капитан строго сказал: «Что бы ни случилось, курса не менять!». Слышу по радиостанции вопли: «Фишинг весел?!.. Фишинг весел?!.. »

Я английский не знаю. Что отвечать.. " target="blank" >?.. Иду бегом к капитану. Дверь в каюту заперта. Стучал, стукал… Тогда рвану к старпому. Катал, катал его по койке! Зубы блестят. Глаза, что пуговицы н солдатських кальсонах. Труп!

Рванул назад на мостик.

Иностранец в истерике: «Фишинг вессел?!.. Рашен?! Рашен?!»

Дело конкретно идет к столкновению. У иностранца туша метров триста, отвернуть ему уже нереально. Инерция колоссальная. Расстояние тает. Вот уже миля. Ближе…

Рулевой советует:

Скажи ему, чтобы шел на фиг!

Не могу, не знаю язык!

Ладно, тога нужно отворачивать нам…

Разошлись метрах пятидесяти. Закордонный тип выскочил на мостик: «Факен фишер!.. Ф-ф-факен!.. Факен-н-н!.. »

Чуть к нам на палубу не смайнался.

Старпом первый проснулся. Мы уже стояли на месте. Боцман с безумно счастливой улыбкой утопил якорь. Стали ждать утра, лов только в светлое время суток.

Старпом похвалил:

Пирвел в самую тюльку. Если бы не ты, мы бы вообще не дошли.

Я подумал: «Со мной тоже могло бы не получиться».

Затем появился капитан: «Отлично попал!», и начал приставать к «деду»:

Дед, дай спирт, у тебя есть.

Старший механик заупрямился:

Нету!..

Тогда капитан нашел «нычку у боцмана». Всем стало легче. Кстати, во время работы никто не пил. Дело все знали отлично. Но как с такой головой работать!.. Капитан очень удачлив был: трюм набили практически сразу. У него собственная «секретная» карта имелась.  Где, какие места, подводные препятствия, на которых возможны зацепы трала.

Рыбмастер рыбу пересолил. Капитан сказал ему: «Как обычно…».

Порулили назад. Заработал я хорошо. Деньги прогудели ужасающе быстро. Старпом мне жаловался: «Не могу в нормальное плавание уйти. Всегда нет денег».

Возле слипа для подъема трала – воронка под рыбу. Тюлька из трала ссыпается туда напрямую. Внизу – моряк с ящиком, чан для засолки.  Просто так в трюм попасть нельзя – включи у вахтенного не в сечет  - а через воронку можно. Но только сам – рыбкой. Когда деньги кончаются, туда и ныряют. Спихнули в магазин – забарились вод кой.

Недели через две вновь пошли. До этого рыбу не могли сдать. После засолки тюлька – чисто гвозди. Прощание прошло по отработанной технологической схеме. Я не «стучал» и основательно захорошел. И вновь на вахте вдвоем с рулевым. Тот, если бы не штурвал, - упал совсем.

 В этом рейсе новый случай. На судне опозновательные огни есть: бортовые, топовый, гакабортный, ты, разумеется, знаешь. Пришлось мне со своими топовыми расходиться. Там фонарь разбили, простую лампу повесили. Он в тумане светился – как если бы далеко впереди. Куда ни поверну – везде огонь. Глянул на карту: на берегу, вроде, ничего нет. Доложил капитану. Тот: «Круче возьми!» - и про меня забыл. Я опять… Старпом отметил ситуацию, сказал:

«Был со мной такой же случай…» Посмеялись, конечно.

После рейса подошли к родимой стенке. Полистироловый швартов мигом к кнехту прилепил. Настроение отличное.

На другой день, с утра, капитан затеял борт красить. Заняли у соседей лодку. Двое моряков сели, краска в ведре, - давай валиками борт выкатывать. Постепенно добрались до бака, начали под якорем. Старпом ходит, улыбается, несколько бутылок пива в лодку передал. А тут боцман со своей неистовой страстью. Подошел к брашпилю и отдал цепной тормоз. Якорь – килограммов триста! – как даст из клюза прямо в середину лодки! Днище вдребезги, лодка на дно. Моряки давай в краске пузыри пускать. Как никого не убило .. " target="blank" >?.. А боцман поручил в свою каюту с тралмастером допивать.

Раз такое дело, нужно чужую лодку «отмыть». Капитан собрал делегацию, взяли, что надо, рыбу, и направились к соседям. Отмыли основательно: всем понравилось. Даже весьма. От соседей притопала ответная делегация, в расширенном составе: «Да хрен с ней, с лодкой, ребята!».

Долги ли оставался.. " target="blank" >?.. Относительно. Как вспомню: «Рашен весел!.. Ф-ф-факен!.. » - мурашки до пяток. Вообще, этот пароход был словно липучка для мух. Но я после третьего рейса на СРТМ уже не явился. Понял: та мне – конец. Конец всему… Будешь писать – пиши так, чтобы никого не обидеть . Всё таки моряки. Дело знали. Ссор, базаров… не было никогда. Душевно всё…

Мы подняли себя из бездонного «Трюма». Наш разговор довершила хрестоматийная киносцена. Свежее небо резал на ломти самолет. Вполне возможно, это был по-своему легендарный ТУ-22. Флот воздушный называл его «самолет-праздник». В баках самолета томилось 400 литров водно-спиртовой смеси.